Владимир Пресняков-старший: о новом альбоме, посвященном сыну, а также о современных артистах и отечественном футболе

Автор: Валерия Соколова
Фото: © Пресс-служба радио «Орфей» / orpheusradio.ru

Заслуженный артист России Владимир Пресняков-старший представил свой новый альбом Notes For My Son. Это уже третий альбом музыканта, который создавался в сотрудничестве с пианистом Евгением Борцем. «Центральная служба новостей» поговорила с композитором о пластинке и о семье, а также о месте современной России в культуре и в спорте.

Владимир Петрович, хотелось бы поздравить Вас с выходом нового альбома Notes For My Son! Расскажите, как долго велась работа над пластинкой, о чем этот релиз, и что Вас на него вдохновило?

У меня есть друг, очень могучий пианист Евгений Борец. У нас с ним вышли уже два таких необычных фортепианных альбома с моей музыкой, которую он играл. Первый назывался «Ноктюрны», потом где-то спустя года два вышли «Новеллы», и, наконец, вот этот третий. Его название тоже начинается на «но», Notes For My Son — «Ноты для моего сына». Мой сын, Владимир-младший, в основном поет свои собственные песни, но все же в своей жизни он спел и где-то с десяток моих песен. Самая из них известная была песня «Ты скажи» на стихи Леонида Дербенева. И вот Женя предложил: а что, если мы переработаем эти песни, совсем по-другому они зазвучат инструментально? И началась работа, и появился вот такой альбом. Только если на предыдущих альбомах Женя играл один на рояле, то здесь еще добавился контрабасист Сергей Хутас, а я сыграл на саксофоне переходы от одной вещи к другой. Они короткие такие, я играл импровизации, как бы напоминания о прозвучавшей песне и подводя к следующей — это прием такой довольно-таки неожиданный. Альбом готовился, конечно, долго, но записан был практически за одну смену. Мы решили попробовать его вживую сыграть в клубе — большая помощь в этом была оказана радио «Орфей», сыграли в очень уютном месте, замечательная публика была. А сейчас этот альбом размещен на разных цифровых платформах. Еще я хочу, чтобы две предыдущие пластинки и этот альбом были в одном наборе подарочном, в одном боксе. В общем, я очень доволен, и люди, мнение которых я очень уважаю, тоже высказывали всячески мне свои восторги. Я очень доволен этой работой.

В нашем разговоре Вы упомянули, что в репертуаре Вашего сына не очень много Ваших песен. Это достаточно любопытный факт! Почему так произошло?

Дело в том, что он действительно сам пишет себе песни. И это началось с его детских лет, его первая песня, очень популярная, «Белый снег», получилась в 11-летнем возрасте. И я всячески это поощрял, что он этим увлечен. И потом его песни собственные стали очень популярны, и он сам стал очень популярным певцом. А я иногда там только [помогал]. К примеру, я давным-давно написал песню «Ты скажи», когда он был совсем маленький, четырехлетний. Я сидел у рояля, напевал ее, а он бегал рядом. И вдруг, ставши популярным певцом, он говорит: «Я хочу эту песню спеть, она такая красивая». Я говорю: «Да ты что, она старомодная!» Он говорит: «Давай сделаем так, я ее запишу, ты послушаешь, если тебе не понравится, то я ее не буду петь». И был «огонек» в честь Восьмого марта, он спел ее, и эта песня понравилась Пугачевой — она была ведущей этого «огонька». И песня буквально в этот же день стала очень популярной. А в основном все свои популярные песни он сам очинил. В помощи он не нуждался, также, как его сын Никита сейчас. Он и стихи сочиняет на английском, и музыку, у него рок-группа есть в своем стиле. Правда, одну песню мою он записал, она называется «Джоконда». Это было по моей просьбе, потому что я записывал альбом на итальянскую тему.

Вам понравилась его версия?

Очень понравилась, очень! Ну и вот как-то вот так у нас в семье происходит, каждый сам сочиняет песни.

Сегодня набирают огромную популярность песни 80-90-ых годов — молодежь на дискотеках слушает Валерия Леонтьева, Татьяну Анциферову и других исполнителей тех времен. Как Вы думаете, с чем это связано?

По чему люди соскучились? Они соскучились по мелодиям! Дело в том, что сейчас техника позволяет любому не сильно грамотному или даже, может быть, не сильно одаренному человеку гордо именовать себя композитором, аранжировщиком. Техника очень шагнула вперед, есть множество программ, которые позволяют не особенно зарываться, задумываться, что ли. Есть сэмплы так называемые, когда все готовое, надо только хорошо быть знакомым с компьютерами и просто склеивать их. Глядишь — и все готово. А там уже давай, что-нибудь на трех нотах напевай. И многим людям нравится! Рифмы какие-то там: «полковник — подполковник», «ботинки — полуботинки». Но, тем не менее, глядишь, вот уже и песня готова! Публика уже, скажем честно, очень невзыскательна стала. Я вот практически каждый день смотрю, на YouTube что появилось. И там заголовки пафосные такие: «Эта мелодия меня заставила пересмотреть всю свою жизнь!» Саксофонисты какие-то что-то там наигрывают — плохо играют, а сколько отзывов, сколько комментариев! «Я когда не слышала такую игру»! Ну старательно, конечно, но это уровень ДК пивзавода. Но публика настолько нетребовательна… Много такого происходит.

Ну, а кого-то могли бы Вы выделить из современных артистов?

Ой, да конечно! Талантов-то сколько! Иногда просто обидно, конкурсы хорошие смотришь — и певцы хорошие, и певицы, но их не очень замечают. Я фамилии называть как-то не решаюсь, но они действительно есть. Как есть и крайне знаменитые, но видно, что бесталанные. Меня огорчает, правда, другое. Вот вчера посмотрел закрытие фестиваля «Славянский базар». Мне кажется, мужчин там не было совсем! А, был какой-то кубинец, и итальянец какой-то. И большинство девушек там такие эдакие «Бритни Спирс» выходили. Они все по-английски пели! На русском языке практически никто не пел ничего. Конкурс же хороший, они все способные, но девушки все — яркие, броские, позы принимали соответствующие. Все же у нас совсем традиции неплохие! Зачем абсолютно все по-английски? Я думаю, это не очень хорошо. Надо в своей музыке чего-то добиваться!

Как Вы думаете, все происходящие события с «отменой» русской культуры как-то негативно отразятся на отечественной сцене, или, наоборот, могут создать для наших музыкантов новое окно возможностей?

В любом случае, изоляции уже не получится. Мы все что-то хорошее при желании можем брать от западной музыки. Есть, в конце концов, интернет. Мы все равно можем быть в курсе всего, что происходит в мире в музыке — как в джазовой, так и в популярной. Все получится. И, с другой стороны, это дает возможности для наших талантливых людей. Открываются хорошие возможности для того, чтобы росли таланты, а талантов полным-полно. Они всегда есть. У нас в учебных заведениях столько талантливых людей учится! В консерваториях, в Гнесинке, в институтах культуры — масса талантливых людей. Они хотят научиться. Важно хотеть научиться.

И аналогичный вопрос хочется задать в связи с футбольной тематикой. Известно, что Вы увлекаетесь футболом — как Вам кажется, скажется ли ситуация с запретом на участие российских команд в международных турнирах на отечественном футболе?

Я думаю, что скажется, вот это скажется. Тут не получится без какого-то притока сил футболистов. Наш чемпионат… Как бы не старались у нас телевизионщики — это, конечно, похвально, когда они бодро ведут репортажи, рассказывают, какой класс, как здорово у нас, — но нет, спорт есть спорт. Наших мало туда ездит, но хотя бы у нас мы могли посмотреть на игру. Сейчас — один только «Зенит», только там есть талантливые, очень классные игроки. Из «Спартака» моего любимого многие ушли. Уехали классные игроки. Вот здесь в своем соку вариться — это маловато для такого высококлассного футбола. Ну пока вот так. Но я очень надеюсь, что это все равно рано или поздно исправится, и вновь мы будем частью культуры мировой. Мы будем частью, важной, большой частью мировой культуры — и в музыке, и в литературе, и в спорте, конечно.

Поиск

Главные новости