Всего несколько минут на решение: что на самом деле может запустить ядерную войну уже сегодня
Ядерный конфликт перестал быть абстрактным сценарием и всё чаще рассматривается как реальный риск. Эксперты связывают это с разрушением системы контроля над вооружениями, ростом региональных войн и сокращением времени на принятие военных решений. В результате ядерное оружие снова превращается из символа сдерживания в инструмент практической политики. Об этом в аналитической статье пишут обозреватели издания «Военное дело».
По оценкам SIPRI, в мире сегодня насчитывается около 12,1 тысячи ядерных боеголовок, большая часть которых принадлежит России и США. При этом аналитики подчёркивают: ключевая угроза не в общем количестве, а в том, что не менее 2 тысяч зарядов находятся в состоянии немедленной боевой готовности. Это означает возможность применения без дополнительной подготовки — фактически «по кнопке».
Парадоксально, но при меньших арсеналах риск глобальной катастрофы выше, чем во времена холодной войны. Тогда существовали работающие договоры, прозрачность и постоянные каналы связи. Сегодня многие соглашения утратили силу или остались формальностью, а государства всё хуже понимают реальные намерения друг друга. Это резко повышает вероятность ошибок и неверных интерпретаций.
Ситуацию усугубляет фактор времени: в случае фиксации ракетного пуска у политического руководства есть всего 5–15 минут на принятие решения. В условиях кризиса такой временной коридор делает даже развитые системы уязвимыми к сбоям и ложным сигналам. Особенно опасными считаются региональные конфликты с участием ядерных держав, где применение ядерного оружия может рассматриваться как «ограниченная мера».
Моделирование показывает, что даже «ограниченный» ядерный сценарий быстро выходит из-под контроля и приводит к десяткам миллионов жертв, коллапсу инфраструктуры и глобальным климатическим последствиям. Эксперты сходятся во мнении: идея контролируемой ядерной войны — иллюзия. После первого удара риск неконтролируемой эскалации становится критическим, а пространство для дипломатии практически исчезает.
